?

Log in

No account? Create an account

Верую величию сердца человечьего

Previous Entry Share Flag Next Entry
Превращение.
alexander_gorn


Жила-была однажды гусеница. Совершенно обыкновенная гусеница, точно такая же, как миллиарды ей подобных. Мир её был прост, очень прост – а что вы хотели от гусеницы? Были листья – прекрасные, сочные, зелёные, вкусные, сладкие, и их надо было есть. Нет, даже не так – их надо было ЖРАТЬ. В этом был смысл её гусеничной жизни, ничего, кроме листьев она не видела и видеть не хотела. Ещё были другие гусеницы, которые тоже жрали листья. Это было неприятно, и их надо было по возможности отпихивать – нечего им покушаться на то, что гусеница по праву считала своим. Это был простой, понятный, уютный мир – жри себе да жри, ни о чём не думай. Правда, иногда в небе неясными тенями проносились птицы, и тогда гусеница ненадолго замирала в ужасе. Но птицы улетали, схватив кого-то из её товарок, и гусеница говорила себе, что это даже хорошо, что её никогда и никто не съест, а есть всегда будут только других – тех гадких, негодных гусениц, что покушались на её листья.

Так шёл день за днём, и гусенице казалось, что конца этому не будет, а о том, было ли у этого когда-либо начало, она и вовсе давно забыла. Но что-то непонятное происходило вокруг – дни становились короче, а ночи длиннее, и листья были уже не такими зелёными, не такими сочными, как будто даже совсем безвкусными, а иногда и вовсе попадались чуть-чуть горчащие, и чем дальше, тем больше их было. Да и всё меньше оставалось их, этих листьев, и гусенице было это странно и тревожно. Какая-то странная, вовсе не свойственная её раньше тоска поднималась из самой глубины её мягкого зелёного тельца, и порой она замирала, свернувшись в клубок, и думала: «Отчего так длинны и холодны стали ночи, и почему горчат листья?» Но не находила она ответа, и вздохнув, продолжала меланхолично хрустеть пожухлой зеленью.

Однажды взгляд гусеницы, прятавшейся под раскачиваемым ветром листом от налетавших всё чаще птиц, случайно устремился вверх. Вверху было небо – пронзительно-голубое, с белыми барашками редких облаков, и ослепительно-жёлтое солнце. «Разве бывает и так?» – удивилась гусеница. – «Разве есть в мире другие цвета, кроме зелёного? Разве есть что-то ещё, кроме гусениц и листьев, и в этом странном чём-то и обитают, оказывается, птицы? Но как это красиво!» И в этот момент гусеница вдруг остро пожалела, что она – гусеница. Нет, она не хотела стать птицей, но она хотела, чтобы и ей стал доступен этот огромный, прекрасный и непознанный мир вокруг, тот мир, которого она прежде не видела и не могла видеть, слишком занятая пожиранием листьев.

Это было больно, очень больно. Если бы гусеница умела плакать, она бы, наверно, заплакала, но она была гусеницей и плакать не могла. И тогда она просто замерла от боли, решив, что раз этот жестокий мир лишил её возможности познать себя, она уйдёт от него, покроется жёсткой коркой, за которой не будет ни мира, ни неба, ни солнца, ни осточертевших и опротивевших ей вдруг листьев. Не будет ни цвета, ни вкуса, ни чувства, ни мысли – один лишь покой. И стало так. Опали листья, морозы сковали землю, улетели куда-то птицы, и выпал снег, укрывший голые ветви дерева и почти неразличимой на них куколкой, в которой едва теплилась жизнь.

Но ничто не длится вечно, и самая долгая и холодная зима однажды кончается. Дни вновь стали длиннее, и солнце светило всё ярче. Дерево снова покрылось листьями, и на нём расцвели белые, источавшие дивный аромат цветы. «Что это со мной?», – подумал очнувшаяся вдруг бывшая гусеница. – «Зачем же я, увидев лишь однажды красоту мира, тут же спряталась от него? Нет, хватит спать. Я хочу увидеть это снова, ещё хоть раз. Я хочу быть там, в небе – даже если это будет всего лишь секунду, а потом будет паденье и смерть. Хоть на миг – но лететь!» И она рванулась на волю, прорывая всем своим мягким телом толстую стенку кокона, медленно и мучительно выползая из него. И вот она уже сидит на ветке, и тёплый весенний ветерок овевает её, и вокруг тот мир, который однажды так поразил её – синее небо и яркое солнце.

Она прыгнула в это небо и почувствовала, как ветер расправил за спиной что-то, о чём она раньше и не подозревала. Она судорожно затрепетала яркими, раскрашенными во все неведомые ей прежде цвета радуги крыльями и поняла, что не падает, а летит! Бывшая гусеница радостно и бесстрашно рванулась ввысь, к солнцу, танцуя в потоках ветра и всем своим существом, каждой клеточкой тела впитывая в себя красоту открывшегося ей ныне безбрежного неба. А рядом с ней в том же танце кружились тысячи прекрасных бабочек разных расцветок, и казалось, что это само небо вдруг расцвело невиданными цветами. «Так вот ты какое – счастье», – подумала бабочка. – «Как глупа я была, что не понимала этого прежде. Какой ерундой заполняла я свои дни! Длись же, о прекрасный миг! Теперь я знаю – всё пустое, один только полёт и есть настоящая жизнь, и в нём для нас, для всех нас – смысл, предназначение и судьба!»



  • 1
Как хорошо Вы сказали! Спасибо.

  • 1