Верую величию сердца человечьего

Previous Entry Share Next Entry
Практическая магия.
alexander_gorn


Ну вот и всё… дописана последняя страница, поставлена последняя точка. Труд, занявший полгода моей жизни, почти завершён. Остались мелочи – вычитка, правка… И, разумеется, размышления, что теперь делать с написанной книгой, как лучше донести её до читателя. Просто отправлять в издательство – долго, да и не факт, что напечатают, тем более учитывая заложенные в неё коммунистические идеи. Издатели-то, они ведь вполне себе капиталисты. Выложить в свободный доступ – заманчиво, но это, во-первых, ограничит читательскую аудиторию пользователями интернета, а во-вторых, я хоть и не Мартин Иден, но и мне на что-то нужно жить. В общем, проблема… Опять же продолжение задумано, но насколько хорошо получилась сама книга и стоит ли браться за её продолжение? Вопросы, вопросы… Но поговорить я хотел не об этом.

Зачем я вообще взялся за это дело? А я взялся за него в весьма непростой жизненной ситуации – я только что пережил весьма сокрушительный кризис среднего возраста, уволился со ставшей невыносимо бессмысленной работы… При этом материальные факторы играли в моём решении последнюю роль – ну в самом деле, в наше время писательством что-то существенное заработать надеется только совсем уж наивный человек. Так, на хлебушек в лучшем случае, и то вряд ли. Желание известности или некоего интеллектуального статуса, всё еще предоставляемого возможностью на вопрос о твоей профессии ответить «писатель»? В начале, возможно, да, но уже после написания первой части – однозначно нет. Что же тогда?

Наверное, в основном это было в чём-то наивное желание своим словом изменить мир. Мир ведь очевидным образом нуждается в изменении! И разве в начале его не было Слово? И разве в начале каждого большого, общего Дела – не Слово? Разумеется, я далёк от мысли равнять себя с мастерами этого Слова.  Да, были книги, которые меняли мир радикально – «Капитал» тому примером. Но это не про меня и не про мою книгу, да и вообще не про художественную литературу. Здесь изменение очень постепенно, почти незаметно. Книга – семя, а как оно взойдёт и взойдёт ли – уже не во власти автора. Но я точно знаю – если семена не бросать в поле, не взойдёт ничего, а то и того хуже – взойдут сорняки, от которых потом попробуй ещё избавься… А ещё книга – это своего рода заклинание, и в этом смысле написание ее в чём-то сродни особого рода магии.

Так для кого я ее писал, кто – моё поле, и что я хочу посеять? Легко сказать – «разумное, доброе, вечное», а вот начинаешь конкретизировать, и оказывается, что для одного разумно одно, для другого – совсем иное… Когда я брался за мой труд, у меня не было ответа на эти вопросы. Но так уж вышло, что я свой смысл жизни обретал параллельно с героем книги, и в этом смысле она отчасти автобиографична, хотя и строго метафорически – ну в самом деле, я же здесь, а не в будущем, как этот герой. Да и с личной жизнью как был бардак, так и остался... Но, обретя свой смысл, я не мог не захотеть принести этот смысл и другим, или хотя бы задать им вопрос о смысле и изложить свою точку зрения на него. Быть может, кому-то это поможет – заставит остановиться на минуту, задуматься и даже, чем чёрт не шутит, вступить на дорогу, ведущую к обретению этого смысла. Даже если это будет всего лишь один человек – значит, труд мой был не напрасен.  Хотя я, конечно, надеюсь, что их будет несколько больше.

В заключение хочу выложить здесь одну главу из моей книги, которая, кстати, называется «Даль светлая». Она, эта глава, не совсем типичная – в том смысле, что в ней почти нет ни бытописания, ни психологии, как в других частях книги, зато полно философии и даже, отчасти, метафизики. В некотором роде, эта глава – квинтэссенция тех идей, что я попытался передать. Поскольку она варварски выдрана мною из текста, следует предварить её небольшим введением: здесь герой, наш современник, попавший в будущее, в 2114 год, беседует с православным священником, членом Всемирного совета:
["Даль светлая", глава XXXI.]

Некоторое время мы шагали по улицам Москвы молча – я с любопытством вертел головой, а отец Иоанн, очевидно, не хотел мне мешать. Как же сильно изменился город! Вместо асфальта – знакомый мне упругий короткий мох. Кругом деревья, цветы, не слышно несмолкающего рева автомобильных моторов, не видно навязчивой раздражающей рекламы. Воздух чист и свеж, а лица относительно немногочисленных прохожих светлы и приветливы. И никто никуда не торопится – помнится, в мое время это меня при посещениях столицы нашей Родины особенно бесило.  Да, теперь в этом городе можно было жить…

– Так что же вы хотели мне рассказать? – нарушил я молчание.
– Не столько рассказать, сколько побеседовать, – задумчиво протянул священник. – Скажи, Алексей, ты когда-нибудь задумывался – зачем ты живёшь? В чём смысл?
– Само собой, задумывался, – ответил я. – Вопрос о смысле жизни потому и называется вечным, что его задают себе люди во все времена.
– И как, пришел к каким-то выводам? – уточнил он.
– Ну, до тех пор, пока я не встретил Славу, особого смысла в моей жизни не было, – честно признался я. – А сейчас… сейчас я живу ради неё. Хотя зачем я ей сдался – ума не приложу…
– А у других людей в чём смысл жизни, как думаешь? – продолжил допытываться отец Иоанн.
– Ну откуда же я знаю? – удивился я. – У разных людей разный, наверное. А что, есть какое-то другое мнение по этому вопросу? Сейчас небось начнете втирать про царствие небесное и прочую религиозную пропаганду?
– Про царствие небесное? Начну, – неожиданно рассмеялся он, – непременно начну, но не совсем так, как ты думаешь. Понимаешь, ты ищешь смысл своего существования, отделив себя от прочих людей, оттого и не находишь. Только когда рядом с тобой появился кто-то, с кем ты мог бы его разделить, для тебя начали вырисовываться его контуры. А на самом деле – смысл жизни человека неотделим от смыслов жизни всех других людей. От смысла существования человечества. Поняв второе – автоматически обретаешь первое.

– И в чем же, по-вашему, смысл существования человечества? – поинтересовался я.
– Не только и не столько по-моему, сколько по мнению самого человечества, – ответил он. – Вот посмотри. Уже в твое время знали, что Вселенная не статична. Что когда-то она родилась, а затем изменялась, развивалась… эволюционировала. И в процессе этой эволюции возникали все более сложные формы материи. Появлялись пылевые облака, звезды, планеты… На некоторых их них, очень немногих, может быть на одной планете из триллионов, зародилась жизнь. И также на очень немногих из этих редких живых планет, а скорее всего и вовсе на одной-единственной, появился разум. Вначале слабый, разобщенный, мятущийся. Но тут общий для Вселенной закон восходящего развития принял форму Истории, созидая все более совершенные виды человеческих обществ, пока, наконец, в середине предыдущего века не появилось нынешнее единое коммунистическое человечество. Разум, то есть мы, человечество – это способ, которым Вселенная упорядочивает себя, противостоит хаосу, энтропии, и, в конечном счете, злу. Земля – это семя, а мы – росток. И наша цель, смысл нашего существования – нести жизнь и разум по Вселенной, распространяя их повсюду, упорядочивая хаос и побеждая тем самым смерть. Как сказал Маяковский: «Мы все на земле солдаты одной, жизнь созидающей рати». Вселенная – это и есть наше царствие, небесное царствие человечества, которое мы должны отвоевать у холодной, мёртвой тьмы! Наше, если тебе будет так угодно, поле, которое мы должны распахать и засеять.

– Интересная теория, – чуть подумав, отозвался я. – И воодушевляющая. Хотя из уст священника слышать об эволюции несколько непривычно, не говоря уж о цитировании Маяковского.
– Эволюция не отменяет божественного замысла, – возразил он. – Наоборот, ее движение от простого к сложному, от мертвого к живому, от хаотичного к упорядоченному, от материи к духу, восходящее движение есть его лучшее подтверждение и зримое воплощение! Есть, правда, товарищи, которые это воспринимают иначе… Однако же вернемся к вопросу о смысле жизни. Если у человечества есть цель – а она есть, то смысл жизни каждого отдельного человека состоит в том, чтобы как можно более полно, с применением всех своих интеллектуальных и творческих способностей помогать ему в достижении этой цели! Как Владислав – открывая новые научные горизонты. Как твоя Звенислава – воссоздавая и проектируя экосистемы. Как Полина – обучая детей, а теперь вот еще и одного взрослого скитальца во времени… Как каждый из нас – по-своему. Кстати, в этом и есть главный смысл коммунизма – он не разбазаривает преступно драгоценные человеческие жизни на бессмысленную, а то и вредную для человечества и для самого человека деятельность, а дает каждому возможность в полной мере реализовать весь свой немалый потенциал, и даже в какой-то мере вменяет это в обязанность! Вот для этого тебе и нужно учиться – чтобы найти свой путь, свой способ помочь человечеству. Свой смысл жизни. Свое место в строю «жизнь созидающей рати».
Мы вновь зашагали молча. Я пытался уложить в голове, осмыслить вдруг открывшуюся мне гигантскую перспективу. Стать не бестолково и бесцельно мечущимся во тьме светлячком, но каплей в реке, могуче и слитно несущей свои воды, миллионы и миллиарды капель, к далекому и прекрасному горизонту, который не есть конец, но лишь грань, за которой открываются новые перспективы – это ли не достойно человека? Разве не стоит такая мечта того, чтобы ее разделить? Тем более для того, у кого большую часть жизни и мечты-то не было…

– Это замечательно, и с этим я с радостью готов согласиться, но есть один вопрос, – возобновил я разговор. – А как быть со смертью? Какой может быть смысл, если однажды всё равно придет неотвратимый конец?
– Смерть… Смерть – это одно из проявлений хаоса. Преждевременная смерть – это враг, – неожиданно ответил мой собеседник. – Но с чего ты взял, что этот враг непобедим? Мы уже отодвинули её на долгий срок, и кто знает, на сколько еще сможем отодвинуть? Здесь, конечно, есть некоторые разногласия – мы, люди верующие, считаем, что человек так или иначе имеет бессмертную душу, и каждый из нас рано или поздно должен покинуть этот мир, а многие ратуют за достижение физического бессмертия и даже работают над этим вопросом – задача-то принципиально уже вполне решаемая на данном этапе развития науки. А есть и такие, кто считает, что когда-нибудь мы сможем, а значит – обязаны будем вернуть к жизни и тех, кто ушел из нашего мира раньше. Воскресить мёртвых… Для нас, верующих, это несколько спорная идея, но она есть, и я не скажу, что она совсем уж фантастическая или маргинальная, особенно теперь, когда у нас появились благодаря Владиславу новые данные о природе Времени. И кто из нас способен до конца постичь волю божью? Быть может, обещанное им воскрешение всех людей и должно быть осуществлено человеческими же усилиями? Но, в любом случае, одно дело быть вырванным из мира насильно, не успев завершить земных дел, оставив брешь в строю – и совсем другое иметь возможность уйти, завершив свои дела здесь и будучи готовым к этому. Вплоть до нашего времени срок человеческой жизни был трагически мал, но теперь – все совсем иначе. Хотя… мы ведь по-прежнему ведем войну. Только теперь мы воюем не с другими людьми, а с одним из законов термодинамики – законом неубывания энтропии. Или, иными словами, нарастания хаоса, а значит – убывания упорядоченности, упрощением, инволюцией, деградацией, то есть чем-то, прямо противоположным божественному замыслу! Мы всегда с этим воевали. Что, например, такое фашизм, да и в целом капитализм, как не попытка свести человека к животному, вытравив из него все человеческое – то есть обратив вспять восходящий процесс Истории как прогресса, прежде всего, человеческого духа и разума? Иногда такие попытки могут даже ненадолго удаваться – тебе не посчастливилось жить в один из таких периодов временного торжества зла. И сейчас мы обязаны действовать как можно эффективнее – уж слишком неравны, на первый взгляд, силы: с одной стороны – горстка безумцев на крохотной планете, с другой – то, что наука считает одним из фундаментальных законов Вселенной.

– А церковь разве считает как-то иначе? – осведомился я.
– А церковь знает, что за субъект стоит за этим законом, – сухо ответил он, – и издавна называет оного не иначе как Враг человечества. А ещё мы знаем, что мы сильнее, потому что мы не одни. Потому что за принципом восхождения, истории или эволюции, тоже есть некто, куда более могущественный, чем Враг. Но это не отменяет для нас необходимости войны с этим Врагом – как в наших собственных душах, так и в мире, своими делами. Как его не называй – хоть вторым началом термодинамики, хоть дьяволом. Поэтому… мы спешим. Каждый миг нашего промедления – это шанс для него. Сто лет назад нас мог уничтожить один крупный метеорит – или мы сами. Да уж, мы сами в этом весьма преуспели, почти осуществили… Сейчас нас может уничтожить достаточно мощный радиационный поток от взрыва сверхновой или гравитационная флуктуация. И кто знает, какие угрозы еще таятся в безднах космоса? Чем быстрее мы заселим и преобразуем его, чем больше нас будет и большее пространство мы займем – тем меньше вероятность подобного исхода. Когда наши предки сражались с фашизмом – Родина была в опасности, и они сражались со злом ради неё. В твое время зло тоже было вполне зримым и ощутимым, хотя и научилось скрываться под масками. Но и сейчас опасность не исчезла – просто она не так очевидна! Затаилась и ждет своего часа, пакостя исподтишка… А полная победа над этой опасностью, над хаосом возможна лишь, если жизнь и разум станут явлением, характерным для всей Вселенной, а не только лишь микроскопического её кусочка. Тогда для зла в ней места не останется, ибо разум в силу своей природы восходит к вершинам духа, к добру – и оттого оно, зло, будет всячески этому препятствовать. Мы спешим. И иногда лучшие из нас, те, кто на переднем краю этой борьбы – на Венере, на Форпостах, в лабораториях, те, кто осознанно идет на риск ради результата, гибнут в результате трагических случайностей, которые тоже есть проявление той самой пакостной закономерности, злой воли. Война продолжается. Именно поэтому Владислава никто не стал наказывать – он одержал в этой войне крупнейшую победу, а победителей, как известно, не судят. Хотя прошелся он по самому краю, и, как правильно заметил товарищ Кастро, ещё не известно, чьей волей тут оказался ты и к каким последствиям это приведет.

– Вы что же, намекаете, что я могу оказаться агентом неких таинственных злых сил? – саркастически-зло спросил я.
– Ты? Агентом? Нет, это вряд ли, – улыбнулся отец Иоанн, – я доверяю Славиной интуиции – плохого человека, и уж тем более человека, отказавшегося от своей человеческой сути, она бы не полюбила. Да и сам уже вижу… Но виновен ли камешек, который сбросили с вершины горы, в той лавине, которую он может вызвать? Увидим… Возвращаясь к твоему вопросу о смерти. Будь ты верующим, ты бы его вообще не задавал. Но даже для атеиста… Как ты считаешь – что лучше: прожить долгую жизнь, посвятив её лишь удовольствиям, думая лишь о самом себе, без цели, без смысла, без любви – или же жизнь насыщенную борьбой, смыслом, в которой есть место и дружбе, и любви, и подвигу, и мечте? Кому легче будет встретить смерть – тому, кто честно выполнял то, ради чего он явился в этот мир, или тому, кто лишь попусту растратил отведённые ему дни?

– Это даже не вопрос, – твердо ответил я. – Жить первым способом я уже пробовал и больше не хочу, да и не могу.
– Вот тебе и ответ. Смерть не страшна, если в тебе достаточно силы духа, чтобы бросить ей вызов. Если рядом с тобой товарищи, соратники, друзья, которые продолжат общее дело, даже если тебя уже не будет. И тогда, даже если ты не веришь в вечную жизнь души или грядущее воскрешение, от тебя останется кое-что: то, как и насколько ты изменишь в лучшую сторону этот мир за отведённое тебе в нём время, дело, которое продолжить жить и после твоей смерти – и ты продолжишь жить как минимум в этом деле, общем деле. Позволь мне, прежде чем мы с тобой расстанемся, сказать ещё кое-что, – каким-то неожиданным, непререкаемо жёстким тоном  проговорил отец Иоанн, выдержав длинную паузу. – Полина не случайно попросила меня начать твоё новое образование именно с этой беседы. Насколько я её знаю, она вряд ли собирается тебя щадить – это с детьми она хоть и требовательна, но терпелива, а тебя, взрослого, загрузит по полной, будешь учиться с раннего утра и до позднего вечера. И это правильно – слишком многому тебе надо научиться, чтобы ты мог позволить себе делать это медленно и расслаблено. Мы спешим – помнишь? Тебе, конечно, будет тяжело.  Но каждый раз, когда возникнет соблазн сдаться, отложить на потом, на завтра, а сегодня отвлечься, развеяться, отдохнуть – вспоминай наш сегодняшний разговор. Воспринимай свою учёбу как единственный для тебя способ научиться жить в нашем времени и в мире вообще. Как единственный способ стать единым с остальным человечеством, стать одним из нас не формально, а по сути. И, кстати, единственный способ сохранить Славину любовь – ты ведь не хочешь, чтобы тебя всю жизнь любили только лишь из жалости, да и любовь ли это, когда она только жалость? Значит, придётся тебе стать достойным своей избранницы. Сделать так, чтобы у неё был повод тобой гордиться. Чтобы занять в общем строю место рядом с ней. А вот и она, кстати, тебя дожидается, – он указал рукой на знакомую стоянку, на краю которой стояла и улыбалась мне своей сногсшибательной улыбкой моя Слава. – Здесь мы с тобой сегодня расстанемся, но если у тебя будут возникать вопросы или сомнения, так сказать, философского и мировоззренческого плана, а уж тем более религиозного – вызывай меня по комму. Я всегда к твоим услугам.

– Спасибо вам, – коротко, но искренне ответил я. Другие слова не приходили на ум, да и ни к чему они были –  что ещё я мог сказать человеку, только что открывшему мне целый огромный мир?


Вот как-то так... замечания, советы и конструктивная критика приветствуются.


  • 1
Хорошо написано, буквально недавно обсуждали с товарищами эту же тему - цель, смысл существования Человека. И вышли буквально на то, о чем говорят герои приведенной тобой главы.
Будешь издавать - куплю экземпляр. ))

Всегда фантастика была интересна именно этими моментами - размышлением о человеке будущего, об обществе, о смысле. Спасибо, за работу, буду ждать выхода книги. С удовольствием куплю Вашу книгу.:)

Спасибо, друзья. Но для того, чтобы книгу можно было купить - её надо сперва хотя бы издать. )))

Хотелось бы прочесть эту книгу.

Спасибо, буду ждать книгу. Куплю. В тексте покоробило только одно слово - "сногсшибательной"

  • 1
?

Log in

No account? Create an account